В конце сентября в Польше рассказали об очередном уголовном сроке для беларуса, которого завербовали спецслужбы. Известно, что с ним связывались через Telegram и мужчина уже готовился поджечь склад в польском городе Хельм. О вербовке говорят и политики в эмиграции: например, в середине сентября член КС Евгений Караулов признавался, что ему предлагали сотрудничество с КГБ. Спецслужбы действительно активизировались, рассказали «Зеркалу» в правозащитном центре «Вясна». Попыток завербовать становится больше, список методов и угроз — шире. «Зеркало» поговорило об этом с юристкой «Вясны» Светланой Головневой.
Пытаются вербовать все чаще и все больше людей
В правозащитном центре «Вясна» внимательно отслеживают случаи вербовок со стороны беларусских спецслужб. И хотя знать обо всех эпизодах попросту невозможно (в распоряжении организации только публичные истории и то, что им рассказывают), динамика заметна, говорит Светлана.
— Количество таких историй нарастает постепенно. В случае публичных уведомлений они цепляются одно за другое: когда кто-то один говорит, потом начинает кто-то еще рассказывать, — объясняет она. — Это сказывается и на сообщениях нам на горячую линию. Люди пишут нам, когда мы публикуем, что на беларусов пытаются давить, вербовать.
То, что о таких попытках стали чаще говорить, напрямую связано с тем, что предложения вербовки теперь встречаются чаще, уверена юристка. Так, в «Вясне» фиксируют, что спецслужбы расширили список потенциальных «клиентов». Если раньше это в основном были активисты, то теперь интересуются совершенно разными людьми.
— Можно выделить две разные ситуации. Первая — когда воздействия спецслужб (или предположительно спецслужб) касаются конкретной группы людей. Например, это могут быть студенты ЕГУ (университет в Литве в апреле 2026-го объявили экстремистской организацией в Беларуси. — Прим. ред.). Или люди, которые фигурировали во фракционных списках во время выборов в Координационный совет, — приводит пример Светлана.
В этом случае спецслужбы реагируют на события. Например, студентам пишут после признания университета экстремистским, делегатам КС — после обнародования списков всех фракций, освобожденных политзаключенных пытаются вербовать перед выходом на свободу или после. Но есть и вторая категория, продолжает собеседница:
— Помимо определенных групп часто это просто рандомные активисты. Люди, которые где-то засветились или участвовали, а их идентифицировали. Притом это не только публичные активисты или сотрудники НГО, могут быть и те, кто вообще не афишировал свою деятельность.
Причем не всегда понятно, сколько информации у спецслужб есть о человеке, добавляет Головнева. Например, знают ли они точно, где люди работают.
— Иногда ощущение, что действуют немножко наугад, нацелены на всех подряд, — отмечает она. — Написать могут, например, если ты находишься в полупубличном чате активистов, в котором сидит агент спецслужб.
В основном попытки вербовки направлены на людей в эмиграции, но и о тех, кто остается в Беларуси, спецслужбы не забывают, говорят в «Вясне». Как правило, это бывшие политзаключенные. А после признания экстремистским ЕГУ обратили внимание и на тех, кто связан с университетом.
— Студентам предлагают: «Вы сейчас в статусе свидетелей, будете с нами сотрудничать, предоставлять нам информацию — останетесь свидетелями, мы на вас не заведем уголовное дело. Или на ваших родителей не заведем уголовное дело», — рассказывает юристка.
Выпытать информацию и посеять недоверие
Основных целей у спецслужб может быть две, считает Светлана: как действительно пытаться вытащить информацию и заполучить удаленного сотрудника, так и запугивать людей.
— Например, в случае со студентами ЕГУ эти две цели работают вместе: и запугать остальных, чтобы неповадно было поступать в ЕГУ и заниматься активизмом, и склонить кого возможно к сотрудничеству, чтобы информировали, — объясняет она. — Это же не требует больших ресурсов, поэтому написать можно многим. Забрасываешь приманку, ждешь — кто-то может согласиться.
Но даже если сам человек откажется, у него может зародиться выгодное спецслужбам недоверие к остальным беларусам. Потому что становится понятно: предлагают многим, и не всегда знаешь, кому именно и как ответил тот или иной человек.
— Это в целом действует на поляризацию группы: разрушение доверия, разрушение горизонтальных связей между людьми, — констатирует Светлана. — Скорее всего, такая цель у них тоже есть, потому что пишут в том числе правозащитникам, причем тем, которые вряд ли согласятся. И человек понимает: «Раз мне пишут, значит, и моему коллеге пишут». Все для того, чтобы запугать, зародить недоверие.
О чем пишут и что предлагают в обмен на сотрудничество
Способы, с помощью которых спецслужбы пытаются выйти на связь, разные. Стандартный и самый частый вариант, отмечает собеседница, — это сообщение из серии: «Здравствуйте, вы, думаю, знаете, откуда мы пишем, не хотели бы с нами поговорить?»
— Другим рассказывают персонализированные истории: «Привет от вашей сестры» или «Привет от условной Анжелы, с которой вы в 2023 году пересекали границу вместе». Когда есть возможность показать, что спецслужбы знают о вас что-то, чего не должны знать, они всегда это показывают. Создают впечатление, что знают все, следят с самого рождения, и ничего от них не скрыть, — рассказывает юристка. — Но часто все это — манипуляция, основанная на разрозненных фактах. А у человека может сложиться впечатление, что знают все. И тогда из вас могут попытаться выудить новую информацию.
Новая тенденция, которую отмечают правозащитники, — попытки заставить людей сотрудничать, позвонив с телефона родственников в Беларуси.
— Обычно это происходит, когда приходят с обысками или просто порасспрашивать. Очень много подобного было у студентов ЕГУ и людей из фракционных списков Координационного совета, — приводит пример Светлана. — Это и способ точно дозвониться (сообщение от неизвестного проигнорировать проще), и запугать, показать, что «мы тут с вашими родственниками, они у нас под контролем».
В некоторых случаях доходит до угроз, добавляет юристка «Вясны». Например, на почту приходит письмо о том, что, «если вы не прекратите деятельность и не станете сотрудничать, мы опубликуем сведения, которые вы бы не хотели видеть в открытом доступе». Как правило, такие угрозы приходят с анонимных аккаунтов, уточняет Головнева, но связать их со спецслужбами несложно.
— Но в основном, если люди за границей, угрожают через родственников. Пока что мы видим, что это часто остается на словах: нет информации, чтобы кого-то задерживали. Но могут приходить с обысками, расспросами, и это уже может быть большим давлением на человека, — отмечает собеседница. — Нужно быть готовым, проговорить риски с близкими, что так может быть. Просить их по минимуму давать информацию тем, кто приходит, и по минимуму рассказывать им что-то, что из них могут вытянуть.
Какие условия сотрудничества предлагают людям, часто неясно: многие получатели подобных сообщений просто не отвечают.
— Чаще всего люди получили сообщение, сделали скриншот, заблокировали и рассказали коллегам. Но в некоторых случаях с самого начала подробно писали предложение: сообщать о деятельности организации, к которой они принадлежат, «чем кто дышит». За это людям прямым текстом обещали возможность безопасного въезда в Беларусь, — говорит Светлана.
Как быть, если меня пытаются завербовать
Если спецслужбы предлагают вам сотрудничество, первая рекомендация правозащитников — не отвечать. Особенно если это переписка. Как правило, отмечает юристка, на одном сообщении в Telegram все и заканчивается: заблокировали и забыли.
— Вступление в диалог расширяет для них возможности для давления. Зачем давать возможность кому-то тебе угрожать и давить? — задает риторический вопрос Головнева. — Можно отвечать им в полной уверенности в своих силах, но мы не можем всегда полностью контролировать свои эмоции, особенно если речь зайдет о семье. Тем более что, если ответить, на вас уже будет рычаг давления: есть переписка, где-то человек не так активно отнекивался, где-то сказал «угу», где-то сказал «да». Спецслужбы могут никак это и не использовать дальше, но вы сами будете знать, что это было — и останется страх, как они могут это повернуть.
Кроме совета не вступать в коммуникацию, правозащитники рекомендуют делать скриншоты таких сообщений и сообщать об этом им. Например, на горячую линию «Вясны» (@ViasnaSOS в Telegram), знакомому правозащитнику или в правозащитную организацию, которой доверяете. Также важно говорить о попытке вербовки коллегам, особенно если работаете в НГО в эмиграции.
— Когда звонят с телефонов родных, конечно, не вступать в контакт сложнее. Тем более если скажут: «Если не поговорите с нами, мы задержим ваших родственников», — продолжает юристка. — Тут надо смотреть по ситуации. Но в любом случае важно максимально не давать согласия ни на что и искать возможность не продолжать.
В некоторых случаях родные в Беларуси сами пытаются сделать так, чтобы через них нельзя было связаться, уточняет Светлана. Например, удаляют контакты близкого в эмиграции, чистят переписки и говорят, что это родственник всегда звонит первым.
— В любом случае все сводится к тому, чтобы не вестись на это давление, — советует юристка «Вясны». — Круг людей, которых пытаются завербовать, очень большой. Делают это на авось, а может, сработает. И если с вами окажется сложно, есть большая вероятность, что переключатся на кого-то еще.
Читайте также
Поблагодарить за статью