«Нешта будзе добра!» Поговорили с авторами одного из главных беларусских альбомов последних лет о творчестве, смерти и надежде
7 октября 2026 в 1791387000
Ігар Палынскі⠀ / «Зеркало»
В августе вышел альбом «Карова белая», который записали музыканты Света Бень и Евгений Кучмейно. Авторы почувствовали друг друга до такой степени, что пластинку, ставшую результатом их сотрудничества, можно назвать одним из самых ярких явлений в беларусской музыке последних лет. На большинстве концертов с презентацией пластинки в городах Польши был солдаут. Журналист и музыкант Игорь Палынский поговорил для «Зеркала» со Светой, Женей и Александром Богдановым (он был директором «Серебряной свадьбы» и продолжает помогать Бень до сих пор) в Познани на следующий день после презентации альбома в одном из местных клубов. Получился разговор о свободе, страхе, надежде и смерти, об эмиграции и музыке. О немецком Берлине и Малых Озеранах на Подляшье, о найденном в поле барабане и музыкальных решениях, которые сразу заработали. О том, как Света и Женя встретились в нужный момент, как произошел стопроцентный творческий мэтч и каким образом из этого получилась «Карова белая» - альбом, насквозь пронизанный грустью, юмором, тревогой и очень упрямой верой в то, что «нешта будзе добра».
Света Бень - беларусская актриса, певица, поэтесса и режиссерка, лидерка группы «Серебряная свадьба» (2005−2016).
Евгений Кучмейно - беларусский музыкант, автор и саунд-продюсер, создатель проекта .К (tochka K).
Свобода, смерть и альбом «не для корпоративов»
- Первая песня на альбоме вдохновлена старым французским фильмом Робера Брессона «Дух дышит где хочет» о побеге из нацистской тюрьмы во время Второй мировой - о спасении, ода жизни, свободе. А вот заглавная вещь «Карова белая» - аллегория смерти. Для тебя смерть и жизнь - это разные истории?
Света: Ну это одна тема, но смерть и свобода для меня равные, очень похожие понятия.
- То есть жизнь - это не свобода?
Света: Жизнь - это приключение. Страшное и… интересное. А смерть - это свобода.
- Тогда понятно, почему у тебя смерть не страшная, величественная дама с косой, а порой такая сказочная.
Света: Веселый парень!
- Парень? Почему?
Света: Они меня всегда спасали, пацаны. Поэтому я думаю, что смерть тоже мужского рода.
- Тебе легче говорить о смерти, воплощая ее именно так?
Света: Может, я так защищаюсь от естественного человеческого страха перед смертью. Я пытаюсь так с ней подружиться.
- Почему именно «Карова белая» стала заглавной на альбоме? Ты сразу знала, что будет именно она?
Света: Она, мне кажется, самая такая… Сочинилась самой первой. Как мы потом поняли, она вытянула весь альбом - за ней все потом и пошло.
Женя: Она сама собой получилась. Меньше всего насилия было над этим треком. То есть он как-то все сам, мы только дорожки записали и все. Когда сводил, тоже все легко случилось.
- А с остальными не так?
Женя: Ни с одним треком так легко, как с этим, не было. Там было много рационального такого… Надо было стенку пробивать. Мы даже хотели записать больше песен на случай, если что-то не получится, но, нам показалось, получилось все. Поэтому даже на винил, может, что-то не влезет.
- Будет винил, как и в случае с альбомом «Приём!» (записан Светой Бень с Галей Чикис в 2022 году. - Прим. ред.)?
Света: Надеемся, да. Работаем над этим. И кассеты скоро будут. И диски будут.
Тут к разговору по-продюсерски подключается Александр Богданов.
Саша: Кассеты делаются в Польше, а винил - сама компания находится в Израиле, но производство пластинок будет на заводе либо в Вильнюсе, либо в Берлине.
- Одна моя знакомая, большая фанатка «Серебряной свадьбы», этот альбом с первого раза не смогла дослушать до конца. Ей он показался слишком грустным. А для меня, наоборот, он выглядит пусть почти невыносимой, но надеждой. А как вы чувствуете настроение «Каровы белай»?
Света: Он в таком настроении, которое… Совпадает с моим личным настроением.
- Так а какое это настроение?
Света: Такое, как на альбоме. Ну слушай! Нельзя так, это уже давление - что слушатели должны что-то такое почувствовать, что мы якобы вкладывали. Мы записывали просто песни в том настроении, в котором они были. А какие они вызовут ощущения - это уже третий вопрос, и это, на самом деле, уже не наше дело.
Женя: Вот мы собрались, мы разговариваем, и мы веселые. Приедете ко мне в Малые Озераны (деревня на польском Подляшье, где находится домашняя студия Жени. - Прим. ред.) - мы пьем кофе, мы веселые. Но ты там сидишь у себя один - и ты часто не такой веселый. Весело, когда работа лихо идет, но когда о самом главном делаешь - а я считаю, что то, что Света делает - оно именно такое… Света сама и есть такая. Для меня это состояние очень близкое, я тоже такое делаю: когда у тебя жизнь, смерть, любовь, роботы, все это вместе, и ты все время в этом находишься. Когда мне говорят: б***ь, альбом, конечно, тоскливый п***ец, - я говорю: а что, вот сейчас веселиться?
Я считаю, не так важно делать развлекательные песни, как выразить экзистенциальные проблемы. И тут они как раз и возникают: человек поет о смерти, о том, как он умрет, о том, какой он м**ак, самому себя жалко, - ты подчеркиваешь этот факт. И одновременно опускаешься до алкаша из-под забора. А потом возвращаешься. Такое приключение. У Светы так и было, я так и чувствовал. Мне кажется, и у «Серебряной свадьбы» такое было, просто не так концентрированно, оно пряталось. А тут такой сгусток: оно не работает на корпоратив, свадьбу или куда-то там… Разве что для особенных ребят, которые любят на свадьбе так… повеселиться.
- В нескольких песнях в альбоме есть частые повторы, которые звучат почти как мантры: «Я нуждаюсь в надежде», «Мы прорвемся», «Мы когда-нибудь встретимся», «Ты все вынесешь»… Мне показалось, ты не просто об этой надежде поешь, а как будто убеждаешь всех - и себя - в том, что она есть. Ты сама так это чувствуешь?
Света: Мне кажется, что каждая песня - это либо молитва, либо заклинание. А им свойственны повторы и магическое воздействие такое, мистическое. Поэтому в моих песнях это всегда есть.
- Значит, появление традиционной беларусской песни «Жураўка» в альбоме закономерно?
Света: Конечно. Я училась в Институте культуры, у нас был такой курс - народное пение, и там эту песню я брала как свою курсовую работу, она меня очень-очень тронула тогда. Я даже не знала, почему так сильно. Но потом всю жизнь как-то к ней возвращалась-возвращалась, а потом оказалось, что эта песня очень актуальна и точна.
- О том, что происходит сейчас…
Света: С огромным количеством людей по всему миру.
О самом необычном инструменте и о том, откуда на альбоме взялся звук каблуков
- Ты рассказывала, что пишешь песни на кухне. Как это выглядит?
Света: Когда песня начинает рождаться, то уже все равно, где ты находишься. Пусть все кричат, пусть это будет улица или кофейня… Просто сейчас у меня нет отдельной комнаты, и моя такая рабочая комната - это кухня. Ну так всю жизнь, у меня никогда не было отдельной комнаты. Поэтому - да, кухня чаще всего. Там сразу можно поесть, холодильник, мне нравится!
- А что появляется первым?
Света: Короткий текст, который звучит вместе с ритмикой и какой-то такой ниточной мелодией. А потом я начинаю ее накручивать, накручивать, и это, бывает, тянется несколько лет.
- Альбом вы записали в деревне Малые Озераны на Подляшье в Польше, у самой границы с Беларусью, на домашней студии Жени, которая называется «Нёман-9», куда Света ездила из Берлина. Откуда такое название?
Женя: В девятом классе поехали в санаторий «Неман» в Гродно с друзьями. Там с ними на магнитофон мы писали джемы (совместные музыкальные импровизации. - Прим. ред.). Мой друг Александр Ш. рассказывал сказки своего деда, как он там сел на мотоцикл, поехал в Гродно за хлебом… Я под это играл. И вначале он постоянно говорил: «Студия звукозаписи "Нёман"». Именно через «ё». А потом мы просто пришили «9», потому что это было в девятом классе.
- Женя, ты говорил, что сначала просто хотел записать Свету. В какой момент ты понял, что все идет не к одиночным записям, а к альбому?
Женя: Во время совместного со Светой мини-тура в 2025 году пришло понимание, даже ощущение необходимости сделать это. Я чувствовал, что вкладываюсь серьезно в чужую работу, как в свою, потому что видел, что это очень важно. Как будто не было человека, который мог бы этим заняться и столько времени потратить, чтобы сделать такой материал. Рад, что мы закончили. Не идеал, но…
- Почему не идеал?
Женя: Как говорил Сальвадор Дали, не стоит бояться идеала, все равно его никогда не достичь.
- Когда ты услышал эти песни впервые, они у тебя в голове сразу практически стали такими, какими мы их слышим на альбоме, на концертах?
Женя: Я обратил внимание, что есть такая Света, когда услышал песню «Зеркальный шар». Когда мы начали играть вместе, сразу услышал потенциал в «Дух дышит». В процессе, когда в один кисель озеранский вошли, оно начало все перевариваться, и потихоньку-потихоньку… То есть «Капитан» тот же, «По воде» сразу не так работали. Но потом как-то так раз… Но надо было долго думать, работать со Светой, созваниваться, чтобы добраться до этой эстетики.
- Вы и по телефону работали?
Женя: Постоянно. Света все время анализирует: «Женя, это не туда!» Я говорю: «Хорошо, разворачиваемся».
- А кто вообще чаще говорил «нет»?
Женя: Я работал так, что это сольный альбом Светы и надо максимально прислушиваться. Но все равно чувствую, что выразился и по-авторски. Просто совпадение произошло. Я понял, чего Света хочет, и это то же самое было, чего, в принципе, хотел и я. Ни разу такого не было, что Света говорит одно, а я такой думаю: «Нет, ну это полное фуфло». Были поправки из-за того, что кто-то уставал, на что-то не обращал внимания, и мы друг друга как-то так и…
Света: Вытягивали.
- На «Карове белай» очень много инструментов звучит: гитары, бас-гитара, труба, валторна, тромбон… Подозреваю, что список не полон. Какой самый интересный звук или инструмент, с которым пришлось поработать?
Света: Конечно, фисгармония, которую ты подогнал!
Примечание автора: Мы познакомились с Женей, когда у него сломалась машина и общие друзья дали ему мой контакт, чтобы я помог с диагностикой. Он приехал и увидел у меня дома фисгармонию - клавишный инструмент, похожий на пианино, но вместо струн и молоточков в нем работают металлические язычки и воздух. Накачиваешь воздух ногами в мехи, а когда нажимаешь клавишу, она открывает путь воздуху, и тот заставляет маленькую металлическую пластинку вибрировать. По звучанию - нечто между органом и аккордеоном. Женя загорелся, и я нашел для него такой же инструмент, сделанный в Швеции в начале XX века.
Женя: Благодаря поломке машины случилась фисгармония, и вот записали ее в «Котики не плачут». А еще классный том (один из барабанов ударной установки. - Прим. ред.) звучит в песне «Человек тряпичный». Он валялся в поле у Лешека (Скродзкого, солтыса Малых Озеран, председателя деревенского самоуправления. - Прим. ред.), он был мокрый, я его приволок, рукой вот так, как гонг, взял и долбил, аж палку сломал, причем в один дубль сделал!
- Откуда в поле взялся том?!
Женя: Там у Лешека есть все на самом деле, что надо! Он все свозит туда, что каким-то образом к нему попадает. Я, может, этот том с собой заберу, когда буду оттуда уезжать.
- А как вы решили записать в качестве ритм-секции в «Не трезв» звук каблуков?
Женя: Это прикольная история была! Пример того, как мы со Светой слушаем друг друга. Сначала там был Светин синтезатор, потихоньку начинал добавляться техно-ритм, и Света говорит: «Ну вот мне не нравится, что оно заканчивается электронно. Хотелось бы, чтобы оно заканчивалось так, чтобы было живо».
Я подумал: тогда пусть и начинается живо. И придумал спонтанно: о, это каблук, это будто Света идет где-нибудь в тоннеле, где эхо немного так… перецокивается. Постепенно приходит такой бетонный «пуф-пуф» на каблук. И получается, что картинка и начинается с живого, и заканчивается кроссовками, которые бегут. Вот это Света попросила, а я сделал и подумал: классно, что попросила. А она, наверное, сказала: классно, что сделал. Цель была, чтобы картинка у людей складывалась не электронная, а вот такая - field recording (полевая запись. - Прим. ред.), окружающая среда.
Света: Мы говорили о том, что там нужно такое решительное настроение, человека, который уходит из неприятной ситуации, бежит куда-то. И поэтому шаги очень сюда подходили.
- А были идеи, которые сначала казались ненужными или неуместными, а потом оказывалось, что без этого уже не работает?
Света: В большинстве своем идеи у Жени были такие, что они сработали.
Женя: Проблемы были с песней «Карова белая». Вот ситуация, когда мы вышли сухими из воды. Света очень хорошо спела, но с краклом (записью, где слышны естественные звуки рта, дыхания, шорох. - Прим. ред.), вот этим вот всем. А там такой трек, что ритм-секции нет, синтезатор голый и голос - и я ничем его не мог поправить. Ты не можешь убрать артефакты, когда голос такой плотный - он сразу становится неплотным. Я записал капли в бочку воды и костер, печку свою. И эти все хрусты, скрип, хлюпание воды прикрыли Свету - и Света стала резко чистой. А вот «По воде» мы раза четыре переписывали, никак не могли концепцию найти. В последний момент нашли.
- А есть у вас любимые песни на этом альбоме?
Света: Все любимое…
Женя: У меня в разные периоды по-разному, как и со своими песнями. Бывает период, что мне «Не трезв» нравится больше всего. И «21 грамм». А потом как-то раз - и «По воде» больше нравится.
- Света, у тебя на концертах много разного бывает в руках: укулеле, аккордеон, ксилофон, синтезаторы… Как ты решаешь, где что нужно?
Света: Я просто ни на чем не умею играть. Хватаю то, на чем проще сыграть в данный момент, под это подбираю песню, которая звучит в голове, и на этом уже играю. И так и остается.
Экспериментаторка, авантюристка и аферистка
- Света, немножко в прошлое. «Серебряная свадьба» была, да и остается очень популярной группой. Были ли времена, когда вы могли бы сказать: мы здорово живем, у нас достаточно денег и вот она слава рок-н-ролльная?
Света: Нет. И слава богу!
- А что не так с деньгами?
Света: А на х*р они нужны? Деньги - пыль, как говорит мой дорогой друг Саша Богданов.
Саша: Но копейка рубль бережет!
- А на что тратить деньги, когда их много?
Света: На друзей, конечно. Не на путешествия же! Ненавижу путешествия.
Женя: Света - сказочно дружелюбный человек. Она либо потратит эти деньги тут же, либо друзьям отдаст.
Света: Ну еще на парфюм классный.
Женя: Который тоже истратится (улыбается).
- Света, по твоим словам, после того как «Серебряная свадьба» записала мини-альбом Ag, у вас было ощущение, что все, что хотели, вы уже сказали и можно ставить точку. Тебе до сих пор так кажется?
Света: Да, да. И это нормально, логично, классно.
- При этом звучала формулировка, что группа в бессрочном отпуске. Можешь ли ты утверждать, что продолжения не будет?
Света: Я это всегда утверждала, но, зная мой нестабильный характер, все надеялись, что я захочу вернуться к этому.
- Как думаешь, почему многим до сих пор хочется продолжения именно «Серебряной свадьбы»?
Света: У группы была классная синергия. Очень энергичные, очень сердечные музыканты.
Женя: Химия случилась.
Света: Да, была такая своя химия, красивая, трогательная, действительно очень жизнеутверждающая, такая боевая.
- Тебе после этого приходилось заново учиться быть музыканткой и выходить на сцену?
Света: Да, конечно. Я ведь не играла [после приостановки деятельности «Серебряной свадьбы»]. Ну разве что совсем немного: ездила на театральные фестивали и всякие театральные приключения, и там просили: «Спой, пожалуйста, свои песни». И я уже то, что могла, под укулеле там, трень-брень делала для круга друзей. Маленькие, совсем камерные концерты.
А потом в 2020 году, когда в Беларуси начались дворовые концерты, меня стали звать. Я очень волновалась, мне было так страшно играть, казалось, что это будет скучно и страшно, что меня просто поколотят (смеется). Я даже попросила, чтобы подруга делала мне такие маленькие проекции, рисовала сразу картинки всякие и клала их на проектор, чтобы было хоть немного интереснее, чем просто я выйду и буду что-то пищать там под инструмент одиноко. Но как-то оно сработало классно. И стихи, и такой вдумчивый разговор…
Я люблю поговорить с людьми. И показалось, что это им нужно, такой условный стендап, когда я рассказываю что-то. Это был классный опыт, который меня очень поддержал и придал смелости. И я дальше стала немного в этом развиваться.
- А ты себя больше чувствуешь музыканткой или человеком театра, который параллельно занимается музыкой?
Света: Экспериментатором, который просто таскается по свету в поисках приключений. Авантюристкой и аферисткой.
- В твоей жизни очень много разного: сейчас - музыка, театр, аудиоспектакли, книги… Ты вообще умеешь заниматься чем-то одним?
Света: А зачем? Когда складывается, что много вещей сразу, надо делать много. Будет одна вещь - буду делать одну.
- У тебя недавно состоялась премьера спектакля в Берлине. О чем он?
Света: Спектакль классный. Он называется «Десять признаков того, что вы попали в черную дыру». Мы собрали астрофизические факты, научные исследования о черных дырах и подошли к этому с такой психологической точки зрения и перевели на язык визуального театра. И сделали спектакль, который считаем поддерживающим для тех, кто попал в черную дыру. Или кто сам сейчас - черная дыра.
- Что это за черная дыра?
Света: Какое-то отчаянное состояние, в которое мы попадаем время от времени либо в котором давно сидим. ПТСР, депрессия, трагедии…
- То, что постигло многих беларусов после 2020 года, условно говоря?
Света: Знаешь, Берлин показывает нам, что мы настолько… не одни. Там мне довелось услышать много страшных историй преследования и репрессий от своих друзей из Турции или из Ирана, историй украинцев… Бесконечно много просто стран, в которых происходит свое страшное, и это так рядом. Так что дерьма хватает в мире.
Женя: Как будто больше, чем хотелось бы…
Света: Есть такая фраза, помню фамилию автора - Уоррен, но не знаю, кто этот человек (американский писатель Роберт Пенн Уоррен, автор романа «Вся королевская рать». - Прим. ред.): «Ты должен делать добро из зла, потому что его больше не из чего делать».
«Где бог посадил, там и цвети»
- Света, ты уехала из Беларуси вскоре после начала полномасштабной войны в Украине. Что стало триггером?
Света: Был первый раз арестован Владь Булавский - мой друг, арт-менеджер, с которым мы как раз запланировали ряд концертов по Беларуси. И я выступала у него за пару дней до задержания. Я знала уже, что нахожусь в черном списке [исполнителей, которым запрещены выступления в Беларуси], меня запретили на фестивале «Справа». И поэтому волновалась за Владя, говорила, что, может, мне не надо приезжать, подставлять его. А он сказал: нет, давай приезжай. И через несколько дней его арестовывают. Я думала, что это может быть связано со мной. Как раз мне надо было ехать на проект в Мюнхен. Я поехала. А когда его выпустили, он позвонил, сказал, чтобы я не возвращалась.
- И ты уже осталась?
Света: Да. У меня было два чемодана с инструментами, со мной была дочь, и я: «Нормально. Погнали».
- В 2024 году ты себя сравнивала с батарейкой и говорила, что тебе тяжело от того, что не можешь быть батарейкой сейчас для своего города и своей страны. Что с этой батарейкой теперь? Сумела ли ты запитать иллюминацию от своей батарейки там, где ты сейчас?
Света: Нет выбора. Надо, как сказал какой-то католический святой, цвести там, где бог тебя посадил, в той почве. Ну, где ты оказался, там ты должен цвести. Не ныть. Мне кажется, классное сравнение с иллюминацией. Электричество ведь - такая божественная штука очень, классная, такая мистическая, магическая, что оно передается на большие расстояния, и нет для него никаких границ, если есть проводники.
- Почему ты осталась в Германии, в Берлине? Не самые популярные страна и город для беларусского мигранта…
Света: Берлин классный. Такой очень родной. Там друзья были…
- Если представить, что нет проблем с легализацией, с деньгами, с документами, ты все равно в Берлине осталась бы?
Света: На самом деле, подчеркну еще раз, мне все равно, где жить. Мне везде интересно: и в деревне, и в мегаполисе, смотреть на людей, принимать участие в каких-то событиях. Когда событий нет, интересно самой с собой. Поэтому ну Берлин так Берлин, Познань так Познань, Нью-Йорк так Нью-Йорк… Орша так Орша.
- Нежелание привязываться к месту - это усталость от необходимости привыкать?
Света: Это просто разумный подход к жизни. Зачем привязываться, а потом убиваться? Для меня это свобода.
Женя: Человек не сразу стал оседлым. Сначала ведь кочевники были. Это естественная вещь.
- Женя, насколько я знаю, ты в Беларуси оставался довольно долго, но при этом приезжал с концертами в Польшу и возвращался домой. Но в итоге уехал. Что у тебя стало главной причиной?
Женя: Летом 2025 года сильнее, чем когда-либо раньше, почувствовал, что пришло время уезжать. Стало очевидным, что это решение, хоть и болезненное, лучшее для меня, лучшее для моих близких.
- Света, ты говорила, что беларусский язык для тебя родной и естественный в разговоре, но ты писала долгое время по-русски, потому что формировалась в русскоязычной культурной среде. Но сейчас у тебя появляется больше песен по-беларусски. Есть и необычная, на первый взгляд, а по-моему, очень логичная в условиях билингвальной Беларуси, - «Человек тряпичный», которая поется по-русски и по-беларусски одновременно. Как ты чувствуешь, что здесь будешь писать по-беларусски, а здесь - по-русски?
Света: Не знаю. Такие песни, которые должны быть написаны только так.
- Допускаешь, что больше по-беларусски со временем станешь писать?
Света: Допускаю.
Женя: Оно ведь как ветер подует. Подует по-беларусски - и поешь по-беларусски. Подует по-русски - по-русски. Но по-литовски, по-польски не подует. Все-таки вот это воспитание детское.
Света: По-немецки, например, не хочу. В языке ведь разные пласты. И есть такой сакральный пласт, очень важный. Когда ты к нему обращаешься, то будто подключаешься к такому коду, который тебе дает дополнительную мощь, дополнительные сверхспособности, какую-то дополнительную голову и часть мозга. А есть еще коммуникативная часть. На меня очень действует, когда у меня много общения с людьми, которые говорят по-беларусски. Мы беседуем - тогда мышление переключается, и я начинаю так думать. Ну я больше всего беларусских стихов написала, когда влюбилась в парня, который говорил по-беларусски! Потом что-то перестала… Одни эти русскоязычные вокруг (смеется)!
О шелковых простынях, татуировках и похмелье
- Света, ты говорила, что когда все хорошо, тебя это не особо вдохновляет. И что тебе нравится фраза «Нешта будзе», а не «Все будет хорошо».
Света: «Нешта будзе добра» мне нравится! Это фраза, которую я изобрела. Потому что беларусам свойственна фраза «Нешта будзе», а россияне часто говорят: «Все будет хорошо». А я такую фразу нашла для себя: «Нешта будзе добра». Ну а что-то - нет.
- А если не о творчестве - в жизни ты любишь, чтобы все было хорошо?
Света: Конечно! Я очень ленивый человек, который тянется просто всеми своими молекулами к комфорту и изнеженности: валяться на шелковых простынях - это моя мечта. И шампанское, и я лежу, и лепестки роз, и ничего больше не делаю. Но жизнь такая говорит: «Ну слушай, ну нет, давай п***уй работать».
Думаю, мы сами не знаем, что нам нужно на самом деле, что делает нас более сильными и более интересными, что вообще нас формирует. И я благодарна, что судьба сама распоряжается как хочет. Между прекрасным и страшным - мне вот это нравится. Я не хотела бы выбирать страшное, но потом очень благодарна.
- Ты часто говоришь о детстве как о чем-то сакральном, чему хочется оставаться верной. Что от той девочки, которую вспоминаешь, в тебе осталось?
Света: Мне кажется, все. Просто она одета в такие большие многослойные пальто и саркофаги, какие-то свинцовые штуки, чтобы ее защитить. То есть внутри эта девочка та же самая. Она совсем не изменилась.
- У тебя на руках есть татуировки. Я не нашел, чтобы ты о них что-то говорила, между тем они очень забавные. Что это за татуировки?
Света: Это детские рисунки моих любимых людей: дочерей Ули и Сони, Артема (Залесского, мужа Светы, умер в 2022 году. - Прим. ред.) и моей подруги. И принадлежность к какой-то важной связи. Я люблю делать татуировки. Это немного больно, и это такая боль, которая меня успокаивает. Может, будут еще.
- Для многих музыка - история терапевтическая: тяжело - включаешь музыку - становится лучше. Это воздействие музыки как явления или все зависит от конкретной песни?
Женя: У меня никогда не стоит задача сделать терапевтическую вещь. Мне важно, чтобы человек становился еще больше человеком, от рептилоидности отходил. А то, что ему может в моменте хуже стать… Тут вопрос, захочет ли сам человек. Не захочет - не будет слушать.
Часто мне говорили: Женя, твоя музыка как похмелье. Я думаю: тяжело, наверное, так человека в похмелье завести. А в другие моменты думаю: нет, это нормально, он задумается о том, о чем раньше не задумывался, memento mori, что-то такое. Он станет более таким… Более сочувствующим, что ли. Почувствует то, что обычно не чувствуешь.
- Похмелье - очень человеческое при этом состояние.
Женя: Ну может быть. Если это терапия, в смысле терапия для того, чтобы больше человеком становиться, - тогда да. Лично у меня такая цель. Мне кажется, когда мы со Светой делали, тоже была такая вот цель у нас.
Света: Меня очень-очень спасает музыка. Я ставлю какую-то песню на репит, слушаю раз сорок за день, и она что-то во мне залечивает или, наоборот, будоражит, чтобы оно вышло, чтобы довести до какого-то предела грусть или радость. Поэтому мне кажется, что, когда мне не хватает такой песни, я ее пишу сама для себя. Это моя личная терапия. Иногда случается, что она кого-то тоже лечит. В этом смысле у Жени более глубокий подход, философский, а у меня практический. Чтобы не сдохнуть!
- Что у вас играет в наушниках в последнее время?
Женя: У меня южнокорейский психоделический микстейп 70-х годов. «Гражданская оборона» вчера играла, последний альбом. Японские абстрактные, электронные такие штуки. Ну и, конечно же, «Болеро» Мориса Равеля!
Света: Музыка бразильских фавел. Это такие опасные районы в Бразилии, где много насилия, много преступности, много страшного. И там такая своеобразная музыка. Агрессивная и сильная. Очень дерзкая, злая, под такой бит мощный. Она меня немного защищает и возвращает к жизни.
- А что из беларусской музыки стало для вас открытием последних лет?
Света: Я очень люблю Яна Клапоцкого и Дениса Sinie Gory. Люблю также то, что делает Никита Орлов, - Applepicker. И да, конечно, в последний год для меня была очень важным открытием Женина музыка.
Женя: Я Светиными песнями занимался, это было беларусское для меня открытие, которое надо было еще больше открыть. Мне нравится гродненский проект Aum!. Жду альбом от гродненского Rogi Niglov. А сейчас я слушаю этот наш альбом, не могу пока другую музыку слушать нормально.
Света: Я еще хотела вспомнить Леру Дэле и Настю Рыдлевскую. С большим уважением отношусь к их творчеству.
- Где-то в Threads наткнулся, как Iva Sativa говорит, что она твоя фанатка. Как ты относишься к таким признаниям?
Света: Ну мне очень приятно. Спасибо большое! Только мне не нравится слово «фанат». Мне нравится «слушатель». Человек, который ценит, любит какую-то музыку. Фанат - это немного такое болезненное состояние, мне кажется, немного нездоровое. А мне кажется, что все же музыка, к которой я имею отношение, - она про психическое здоровье. Может, это не так очевидно, но… Во всяком случае, про поиск этого психического здоровья.
- Что вы думаете о музыке, которую делают нейросети?
Женя: Поговорим о форшмаке (смеется).
Света: Женина любимая тема. Я ничего не думаю, не слушаю.
Женя: Это нормальная вещь. Не надо самому жать ячмень, теперь комбайн сожнет. Музыка для FM-радиостанций, где «тынц-тынц, тру-ля-ля», музыка для гипермаркетов - это теперь можно делать нейросетями, это будет нормально. Для рекламы - стоки (ресурсы, где можно купить готовую музыку для использования. - Прим. ред.) уже не нужны, людям, которые для стоков работали, надо поискать другую работу, и слава богу, потому что работа была недостойная.
Творческая же часть, где действительно надо сделать, - она останется за авторами, и нейросети не смогут, я думаю, заменить. Если смогут, то это будет скорее… вырождением самих слушателей. Мне кажется, люди не захотят. Сейчас уже Spotify удаляет [написанные AI] треки, обязательная маркировка, нельзя соответствующий водяной знак убрать. Если ты выложишь трек, сделанный нейросетью, это будет всем известно. И люди хотят знать, где человек, а где не человек.
Ну и я не услышал ни одного нейронного трека, который не был бы мыльным. Нейросети ведь кормили mp3-шками… Но это хорошо, что это есть. Благодаря нейронной музыке еще больше понимаю, что хочу делать, что во мне ценного.
- А как вспомогательный инструмент для человека, который пишет музыку сам?
Женя: Эти инструменты… Я не нашел применения, допустим, Suno (AI-генератор музыки. - Прим. ред.). Разве что чтобы побухать с другом: вместо того чтобы ему сообщение написать, пишу песню сразу. Там мы в этой песне должны пойти и выпить, допустим, «Баланешть» (коньячный бренд. - Прим. ред.). А так - тот или иной инструмент покупаешь и быстро через Gemini или ChatGPT изучаешь «рулевое управление», это очень удобно. Сейчас подключают нейросети к Ableton (программа для записи музыки. - Прим. ред.). Смотрю, что они делают, и думаю: я больше времени потрачу, объясняя, что хочу сделать, и результат будет не тот. Лучше руками сам сделаю.
- Альбом готов. Целый год жизни, так?
Женя: Записали мы его меньше чем за год. В ноябре начали, закончили где-то в июле. Но ведь песни Света давно писала.
Света: Вот мы как раз сейчас в Познани - и мы с Женей встретились первый раз в Познани весной прошлого года.
Женя: А потом пока дом нашел, оборудование хоть немного перевез…
- Чего вам хочется теперь?
Света: Посидеть, помолчать, подумать.
Женя: Да, прострация. Я даже в тур не ехал бы так быстренько… Ничего не хочется делать. Я вот думаю книжки почитать нормально, музычку послушать, ничем не заниматься пока что.
Ближайшие концерты Светы Бень и Евгения Кучмейно с презентацией альбома «Карова белая» пройдут в странах Балтии: 16 октября - в Таллинне (Эстония), 17 октября - в Риге (Латвия), 18 октября - в Вильнюсе (Литва). А 24 октября они покажут эту программу на фестивале «Бардаўская восень - 2026» в Бельском доме культуры (Бельск-Подляский, Польша).